И так — плохо, и так — мерзко!

И так - плохо, и так - мерзко!

Первую часть этой работы я закончил мыслью высокопоставленного царского чиновника царской России, М.Е. Салтыков-Щедрин: «Цель издания законов двоякая: одни издаются для вящего народов и стран устроения, другие — для того чтобы законодатели не коснели в праздности».

Скажем, я уверен, что цари не восстановили бы против себя крестьян и не вырастили на селе класс ненавидимых крестьянами кулаков, если бы разрешили собирать годовую подать царю (налог) не сразу всю в сентябре – сразу после уборки урожая, — а до июня следующего года. Деньги ведь и так бы поступили, ну вот зачем надо было, чтобы они поступили в один месяц все сразу?

Получалось так: после обессиливающего труда летом, крестьяне имели единственный источник денег – урожай, и в это время купцы резко сбрасывали цены не зерно, зная, что крестьянам нужны деньги заплатить подать и они всё равно хлеб продадут. Крестьяне отдавали хлебным спекулянтам хлеб за бесценок и те вывозили его за границу, а самим крестьянам уже не хватало хлеба до нового урожая. Крестьяне шли на зимние заработки, зарабатывали к весне деньги, и вот теперь-то купцы и кулаки резко задирали цены на хлеб. Голодающие крестьяне вынуждены были покупать свой же хлеб уже втридорога. Беднели те, на ком держалось российское государство – крестьяне! А наживались чистые паразиты (благодарящие царей за такие замечательные законы).

Помещик, конца 19-го века А. Энгельгардт, рассказывает, как Петербург своими законами издевался над крестьянами, и о чиновниках («новые начальники», «он»), следивших за исполнением этих законов:

«Словом сказать, помещикам, чиновникам эти новые начальники нипочем, они даже понять не могут, чего тут бояться. Совсем другое дело – мужик. Помещик может учреждать у себя в усадьбе ночные караулы или не учреждать — никому до этого нет дела, а в деревне, будь она хотя из двух дворов, приказано быть ночному караулу. Мороз ли, метель ли — караульный не должен спать, должен всегда быть налицо, стучать в доску, опрашивать проезжающих. Задремлет человек, отлучится в избу погреться, трубочку покурить… вдруг, налетел «он»!

Помещик может строиться, как он хочет, хоть посреди сенного сарая овин ставь — никому до этого нет дела; помещик может обсаживать постройки деревьями или не обсаживать, может иметь кадки с водой или не иметь, может иметь пожарные инструменты или не иметь. А в деревне не так, строиться должен по плану, как начальники требуют, не разбирая, есть ли достаточно земли или нет, удобно это тебе или нет. Хоть под кручей овин ставь, а чтобы было узаконенное расстояние, хоть за версту по воду ходи. Приказано насадить по улице березки — сади, хотя бы это было совершенно бесполезно, неудобно и даже невозможно. Кадки чтоб везде с водой были, сческов чтоб на печах не сушили, инструмент чтобы у каждого положенный был, чтобы над каждым домом была дощечка с изображением того инструмента, с которым должен выходить на пожар хозяин. Налетел «он»: тут хлевушок для гусей без дозволения приделан, там амбарушка не на месте стоит, у того березки засохли, у того пожарной дощечки нет…

Помещик может отворять или не отворять форточку в комнате для очищения воздуха; может менять или не менять рубаху — кому до этого дело? А насчет мужика строго приказано было избы «студить», как выражаются мужики, то есть растворять по нескольку раз в день двери в избах для очищения воздуха, приказано было для чистоты по два раза в неделю менять рубаху.

У помещика «он» тих, приезжает трезвый, с утра просит починить дорогу, при этом извиняется, оправдывается тем, что и на него начальство налегает, вот-де недавно сенатор какой-то проезжал четверкой, так на одном мостике у него лошадь провалилась, гонка от начальства была. На деревне же «он» лют, ругается — за версту слышно, ногами топочет, к морде лезет.

Нужно видеть, какой переполох, когда «он», раздраженный, влетит неожиданно в избу, дети с перепугу плачут, забившись в угол, мужик стоит оторопелый, а «он» орет, топочет. — Как ты смел! Как ты смел!.. бац! мало кулаком — шашкой, разумеется, в ножнах.

…И еще повторяю, всегда было много законов, но прежде легче было. Наедет когда высший начальник, становой или сам господин исправник, где ему все помнить! Он только то и помнит и насчет того и едет, что «по времени» требуется. Проявилась чума — налегли на чистоту: избы студить, рубашки менять, рыбу тухлую не есть. Донимали чистотой. Мы уже боялись, как бы нам не запретили навоз на дворах копить. Мы-то радуемся, когда у нас много навоза, мы его любим, нам и дух его приятен, а начальство не знает, что «положишь каку, а вынесешь папу». После чумы насчет чистоты легче стало, ни изб студить не приказывают, ни тухлой рыбы есть не запрещают. Пожары набежали. Пошли березки, кадки, пожарные инструменты, постройка по планам, амбарушки срывать, трубки не курить, овины на пятьдесят сажен относить — земли-то у крестьян ведь много, так что ж тут какие-нибудь пятьдесят сажен значит? Проявились где-то злонамеренные люди, опять пошла тревога: паспорты и билеты спрашивают, оглядывают каждого. В город нельзя без вида поехать, даже друг к другу в гости с билетами стали ездить, потому что без билета, того и смотри, в холодную попадешь».

(Вам эти «виды», «паспорты», и «билеты» — документы, удостоверяющие личность, — без которых из дому не выйдешь, ничего не напоминают из сегодняшнего дня? В СССР паспорта были практически никому не нужны – можно было без паспорта с Калининграда до Владивостока проехать, вернуться обратно и никто не имел права тебя задержать или предъявить тебе претензии, — а у крестьян СССР паспортов до 60-х годов вообще не было!).

То есть, при царе сидели в Петербурге умники, получающие огромные по тем временам деньги, и чтобы оправдать эти деньги придумывали законы, типа если у крестьянина изба загорится, то ему тушит будет нечем, посему издаём закон, чтобы на чердаке каждой крестьянской избы стояла бочка с водой. Но зимой вода на чердаке замерзает – какой из неё толк для тушения пожара? Не важно, нет бочки – отдай «ему» (чиновникам, следящим за законами на местах) три рубля взятки – заработок мужика за 10 рабочих дней.

Тот же М.Е. Салтыков-Щедрин дал очень чёткую оценку внешней видимости сложившейся ситуации: «Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения». На самом деле и это поверхностный взгляд, на самом деле и это не так. На самом деле русские люди долго спасались тем, что (как и сегодня) компенсировали глупые законы взятками царским чиновникам.

ИЗДАНИЕ ЗАКОНОВ ИМЕЕТ НАСТОЯЩУЮ ЦЕЛЬ — ОБОГАЩЕНИЕ ЧИНОВНИКОВ, СЛЕДЯЩИХ ЗА ИХ ИСПОЛНЕНИЕМ.

В конце концов русским это надоело, и они отправили в Тартарары и царя, и его законотворчество. Настал 70-летний период свободы, которой не знал весь остальной мир. И мы сейчас не знаем.

Пара слов всего об одной особенности жизни в СССР. Я до 24 лет жил в городе, но в своём доме, стоящем на участке в 4 сотки, летом жил в сёлах, в Казахстане 20 лет имел дачный участок, и одно время даже два. И никто ничего не имел права мне указать – ни что мне на своём участке строить, ни как и что копать, ни что сажать и каких животных держать – хоть слона, хоть павлинов. Я даже не помню, а могли ли быть законы СССР на это счёт? Были правила – дом не должен был иметь площади жилых комнат — без коридоров, кухни ванны и туалета — больше 82 метров (а кому он был нужен больше?), нельзя было сажать деревья и строить что-либо ближе 2-х метров от соседского забора без согласия соседа (а как же иначе?). А сейчас столько законов напринимали в отношении частного жилья, что просто невероятно, как люди это терпят?!

Приравняем к бесконечности

Итак, возвращаясь к теме, мы должны сделать единственно возможный вывод: нет законов – полная свобода, в том числе и для творчества. Появляются законы — ограничивается свобода, в том числе и свобода творчества. Обществу грозит ввалиться в застой и всё большее отставание от движения прогресса.

С ростом числа законов граждане перестают не только понимать, что от них хочет законодательство страны (ведь законы должны быть связаны воедино друг с другом целями Конституции), но перестают хотя бы знать, что есть такие законы. Как их знать уже при таком количестве, которое напринимали идиоты в Госдуме России?

Смотрите, второй созыв Госдумы (уже по новой Конституции) принял 1045 законов, третий – 781, четвертый — 1087, пятый — 1608, шестой (2011-2016 годы) — 1817 законов. То есть за 23 года Дума приняла 6338 законов. Сравним с СССР, взяв данные с https://ru.wikisource.org/wiki/Законы_СССР.

Так вот, за 33 года с 1945 по 1978 год Верховный Совет СССР принял 24 закона (от закона от 23 июня 1945 года «О демобилизации старших возрастов личного состава действующей армии» до закона СССР от 1 декабря 1978 года «О гражданстве СССР»).

Сравните: 24 закона СССР за 33 года и 6338 законов России за 23 года! Вот как тут не задать риторический вопрос – есть предел идиотизму?

Депутаты Думы вообще не соображают, за что они нажимают кнопки, мало того, внесение ими последних правок в Конституцию показало, что они вообще не представляют, что основной закон страны требует, — в подавляющей массе кнопкодавы не представляют, что в Конституции установлено.

Мне скажут, что у них в консультантах юристы.

Но, во-первых, если депутаты тупо делают то, что им говорят их помощники-юристы, то тогда те помощники и являются законодателями, а не депутатское быдло.

Во-вторых, о ком разговор?? Какие юристы?? Как назвать юристами тех, кто сегодня служит в государственных органах?

Вот мои примеры. Поскольку Конституция данной страны – это основной закон, которому обязаны соответствовать все остальные законы страны, то любое изучение юристами своей специальности должно начинаться с Конституции.

В 2010-2011 годах шёл суд по признанию организации АВН экстремистской, занимавшейся организацией референдума, с помощью которого она насильственно меняла основы конституционного строя России. А первые 16 статей Конституции РФ сведены в главу, которая так и называется «Основы конституционного строя». Так вот, в суде ни две подполковницы юстиции – помощницы тогдашнего Прокурора Москвы, обвинявшие нас в насильственном изменении основ конституционного строя, ни судья Мосгорсуда признавший, что АВН таки экстремистская организация, насильственно меняющая основы конституционного строя организацией референдума, не знали, что такое эти самые основы конституционного строя! Они не знали, что это первые 16 статей Конституции, и балаболили, что это что-то такое хорошее и важное, на что АВН посягнула.

В 2015 году меня с товарищами арестовали и обвинили экстремизме всё за ту же организацию референдума в рамках Инициативной группы по проведению референдума «За ответственную власть (ИГПР ЗОВ). Убийственно то, что наша работа по организации референдума была, казалось бы, защищена Уголовным кодексом – статьёй 141 УК РФ: «Воспрепятствование свободному осуществлению гражданином …права на участие в референдуме наказываются …лишением свободы на срок до пяти лет». Да плевать этой банде судей, прокуроров и следователей на Уголовный кодекс – они его не читают.

Ещё пример, в России борьбу с экстремизмом необходимо вести так, как того требует Федеральный закон от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» у которого уже в преамбуле установлено: «Настоящим Федеральным законом в целях защиты прав и свобод человека и гражданина, основ конституционного строя, обеспечения целостности и безопасности Российской Федерации определяются правовые и организационные основы противодействия экстремистской деятельности, устанавливается ответственность за ее осуществление».

В деле ИГПР ЗОВ жирно кормились 120 оперативников, следователей, прокуроров и судей, и ни один из них не знал, что есть такой закон, определяющий борьбу с экстремизмом! Мало этого, когда им о положениях этого закона говорили, то они презрительно не обращали внимания.

В Новгороде 2 октября 2020 года окончила жизнь самоубийством путём самосожжения журналист, главный редактор сетевого издания Ирина Славина в знак протеста против издевательств над собой судебно-прокурорско-следственной банды Новгорода. В предсмертном письме просила в своей смерти винить Российскую Федерацию. Те, кто её довёл до самоубийства — преступники, поскольку в Уголовном кодексе РФ есть статья 110: «Доведение лица до самоубийства или до покушения на самоубийство путем угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего — …наказывается лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет».

Российская Федерация убила журналистку

И есть статья 144 УК РФ: «Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов путем принуждения их к распространению либо к отказу от распространения информации — …наказываются …лишением свободы на срок до шести лет».

Ну и что – уже возбудили уголовное дело по статьям 110 и 144 УК РФ против банд, препятствовавших работе этой журналистки, громивших её квартиру и грабящих у неё компьютеры и иную технику? А как же! Как только, так сразу! Как только они узнают, что в Уголовном кодексе есть такие статьи и их паханы считают, что эти статьи действующие.

Сегодня в России эти «профессионалы» — это по своей сути уголовная банда, а банде не требуется знать законы поскольку для банды закон – указание пахана. Сказал пахан: «Осудить!», — вот они и осуждают, а что там требует закон, их не волнует. И поймите — мои определения «пахан», «уголовная банда» — это же не желание оскорбить этих «правоохранителей».

Вот смотрите, дело против ИГПР ЗОВ возбудил майор Бычков, бывший связным между ворами в законе и своими начальниками, при аресте выдал своих начальников всех и сразу. Фабрикацией дела против ИГПР ЗОВ руководил начальник управления СКР по Центральному округу Москвы Алексей Крамаренко, который за воровство в своей должности вместе с ворами в законе получил 10 лет строго режима и около двухсот миллионов рублей штрафа, а продлял арест членам ИГПР ЗОВ начальник Главного следственного управления Следственного комитета (СКР) по Москве Александр Дрыманов, который получил 12 лет лишения свободы и такой же штраф. Ну и как их иначе называть? Государственными служащими? Да они Росси сроду не служили!

То, что эта банда не знает законов, – это понятно, поскольку, повторю, для того, чтобы исполнять команды паханов, знать законы не обязательно. Но ведь адвокаты получают деньги как бы за знание законов. И вот в ходе следствия по делу ИГПР ЗОВ меня лишают адвоката, с которым у меня заключено соглашение и назначают дежурного адвоката от суда, и тут выясняется, что и в 2015 году он только от меня узнал, что с 2002 года в России действует закон «О противодействии экстремистской деятельности».

И как осуждать этого адвоката за то, что он не знает, о чём гласят 6338 законов России уже принятых к тому времени? Да и каких законов! Если в СССР Гражданский кодекс содержал 570 статей и это тогда уже казалось непомерно много, то Гражданский кодекс РФ состоит из трёх томов и 1551 статьи!

А вы можете догадаться, что получается, когда никто не знает законов? Правильно, получается полное беззаконие при одновременно полном лишении личной свободы граждан. Ведь получается, что чтобы вы ни делали, а всегда будет опасение, что кнопкодавы Думы это уже запретили под угрозой наказания в каком-то из десятка тысяч принятых Думой законов. И любой чиновник, пользуясь этим, будет творить беззаконие и лишать вас свободы с целью получения с вас взятки за то, что вы, якобы что-то там нарушили. Вдумайтесь, в обществе беззакония судьи, прокуроры, следователи и полиция обязательно станут бандой, поскольку в человеческом облике этих правоохранителей держат законы, а при беззаконии их уже в человеческом облике ничего не держит.

Это тот случай, когда для проверки открытого мною правила даже не надо мысленно представлять, что будет, когда кнопкодавы Думы доведут дело своего дебильного «законотворчества» до бесконечности. Уже на этом этапе думских достижений (6338 законов к 2016 году) видно, что эти тупые уроды толкают Россию в полное беззаконие с полным лишением граждан России свободы.

Как-то на заседании НПСР я пытался убедить тамошнюю оппозицию, что сейчас необходимо начинать с требования к Думе сделать судей России такими, как требуют Основы конституционного строя Конституции РФ – избираемыми народом. И меня затюкали революционные умники доводом: «Судьи – это вторично, поскольку они исполняют законы! А главное – принять хорошие законы!». Блин! Так вы к имеющимся и не исполняемым судьями законам ещё и хороших законов хотите напринимать??

Подведём итоги.

***

Итак, не будет законов – будет полная свобода, но и полная незащищённость. А будет бесконечное множество законов – будет беззаконие, лишение свободы и никакой защищённости, теперь уже не только от собственно уголовных банд, но и от правоохранителей, становящихся бандой в среде беззакония.

И так — плохо, и так — мерзко!

Что в сухом остатке? Надо иметь минимум законов, особенно общих для всей России, — ровно столько, чтобы они обеспечили необходимый уровень защищённости. И ни на параграф больше!

Была бы у России ответственная власть, она бы начала с того, что начала бы темпе отменять всю ту мерзость, которую под видом законов напринимали кнопкодавы Думы.

Вот в этом вся необходимая нам для жизни философия.

Предыдущая запись План блокады Финского залива для РФ сыграет против Польши и Эстонии
Следующая запись ОЭЗ в Красноярском крае откроет новые перспективы для промышленности РФ

Ваш комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *